Конституционный суд: между законом, деньгами и страхом

Новини
1

Конституция дает все механизмы, чтобы отреагировать на действия КСУ, его не распуская.

Прошло больше недели с тех пор, Конституционный Суд обнародовал свое скандальное «антикоррупционное» решение, – а Верховная Рада до сих пор не реагирует.

 

В интервью изданию Zbruc председатель правления Центра политико-правовых реформ Игорь Колиушко предлагает свой способ выхода из ситуации вокруг Конституционного Суда и объясняет, почему не верит в байки о российском вмешательстве в работу КСУ.

Как мы помним, по итогам экстренного заседания СНБО Президент Зеленский подал в парламент проект, в котором предложил распустить весь судейский состав КС, а его антикоррупционные предписания провозгласить ничтожными. Народные депутаты восприняли инициативу гаранта без энтузиазма и задержали ее на уровне комитетов. Зато в Верховной Раде созрела идея использовать более мягкие механизмы – обуздать Конституционный Суд новыми требованиями к кворуму. Но, повторимся, руки депутатов до этого дела не дошли.

Более того, представители «Слуги народа» начали в Верховной Раде процедуру назначения новых судей на две вакантные должности в КС, которая гласит: власть не хочет менять подходи к формированию суда. Судей предлагают назначить без конкурса, без предварительного обсуждения – в совершенно противоположный способ, нежели наобещал Зеленский.

– Как разрешить конституционный кризис?

– Первое и главное – не нарушать Конституцию.

Если на нарушение законов отвечать новыми нарушениями законов, это будет дорога в никуда. Такой подход породит новые нарушения, создаст тотальный хаос и, в конце концов, приведет к коллапсу государства в целом. Все радикальные предложения – и законопроект Зеленского, и другие инициативы, направленные на ликвидацию КС или непризнание его решений, – происходят от лукавого. Поэтому я категорически их отвергаю.

– Почему КС пошел на такое самоубийственное решение?

– Мы не имеем достоверной информации о том, почему появилось такое решение Конституционного Суда, и о том, что там в суде происходит. Такая неизвестность меня немножко смущает.

Сегодня судей обвиняют в том, что они действовали по команде страны-агрессора. Я не понимаю, как это могло бы произойти, какими могли быть инструменты влияния. Не верю, что это реально. Судьи Конституционного Суда в разные периоды были управляемы деньгами, страхом (страхом перед увольнение, перед наказанием), законом. Они всегда маневрировали в этом треугольнике.

Сейчас появились «страшилки» о постороннем влиянии … При этом никто не приводит никаких фактов. Но вдруг начали говорить, что КС целенаправленно разрушает государство. Не вижу этого.

Когда не знаешь диагноза – трудно найти правильный способ лечения. Но если говорить о моем собственном мнении, то допускаю, что решение суда, скорее всего, появилось в результате комбинации двух основных факторов.

Первая гипотеза – заказ со стороны каких-то олигархов или коррупционеров. Повторилась та же ситуация, что и в феврале 2019 года, когда КС принял решение о неконституционности статьи Уголовного кодекса о незаконном обогащении. Тогда против группы людей уже были готовы уголовные дела для передачи в суд – говорили, что таких производств было 60. Теперь речь идет уже о 110 делах. Иначе говоря, когда нарастает количество этих производств, появляется большой интерес их определенным образом «обнулить». Потому, фактически, такие решения Конституционного Суда перечеркивают все расследования, которые велись.

Вторая гипотеза (которая может быть переплетена с первой) – желание каких-то комбинаторов, близких к Президенту Зеленскому, «подставить» Конституционный Суд и добиться его кадровой перезагрузки. Я точно знаю: в Офисе Президента думали над этим давно. Составлялись различные планы на эту тему, было указание искать компрометирующую информацию о судьях и так далее.

Есть факты, косвенно подтверждающие эту версию. Например, какой-то месяц назад Конституционный Суд рассматривал дело о Высшем антикоррупционном суде. Обсуждение свидетельствовало о том, что КС должен был объявить закон абсолютно конституционным. Но, в то же время, представитель Президента в суде прилагал большие усилия, чтобы не допустить оглашения решения. Говорил о том, что судьи имеют конфликт интересов и так далее. Меня это насторожило. Я не исключаю, что это дело умышленно придержали для того, чтобы подставить судей под огонь критики в другом решении.

Я говорил с несколькими судьями в отставке. Они вообще смеются над этим: «Что вы, – говорят, – подняли такую бучу? Были и куда более страшные решения.» Их гипотеза – решение суда стало порождением цейтнота. Судьи завалены работой, у них много дел, и они просто не успевают отрабатывать свои решения. Пишут их как попало – «тяп-ляп», кто что придумал – не обсуждают их содержательно, не слушают друг друга и тому подобное.

Честно говоря, в такую версию мне слабо верится. Я признаю, где-то могут быть отдельные ошибки. Но здесь точно не «отдельная ошибка». Все-таки это (имеется в виду решение КС о полномочиях НАПК и ответственности за ложные декларации, – Z) целенаправленная задумка. Например, судьи вообще не учитывали международного законодательства, в том числе ратифицированного нами. Головатый об этом написал в своем отдельном мнении. Фактически, постулаты, на которых построено это решение, диаметрально противоположны по смыслу к тем требованиям, которые устанавливают международные соглашения по борьбе с коррупцией.

– Должен ли Конституционный Суд должен учитывать соглашения с ЕС?

– Формально, в Украине самым высоким нормативно-правовым актом является Конституция. Далее – международные договоры и законы, которые должны соответствовать Конституции. Задача Конституционного Суда, в таком случае, – реагировать на соответствующие запросы или представления и проверять международные договоры на соответствие Конституции перед их ратификацией. Но когда международный договор уже ратифицирован, то его нужно учитывать так же, как и на законы.

Если установлено, что есть коллизия между нормой международного договора и Конституции, то тогда, конечно, должно приниматься решение на основе Конституции. Но для этого его надо проанализировать. КС вообще их не проанализировал … Как по мне, здесь никакой коллизии не было.

– Почему Зеленскому не удалось продавить инициативу с огульной отставкой КС?

– В первую очередь, потому, что это абсолютно неконституционное предложение. Хотя я не исключаю, что Офис Президента как раз к этому на самом деле и стремился.

Ни для кого не секрет, какие вопросы находятся на рассмотрении в Конституционном Суде. Повестка дня является публичной. Представитель Президента в КС может все мониторить и с точностью до дней прогнозировать принятие того или иного решения. Абсолютно исключено, что Зеленский мог не знать о подготовке такого решения. В то же время, они сыграли такую сцену, что это решение свалилось на них как снег на голову. Это меня тоже насторожило. Реакция была слишком наигранной.

Кстати, Министерство юстиции в тот же день подготовило для заседания СНБО проекты изменений в антикоррупционное законодательство и закон о Конституционном Суде, призванные минимизировать вред от решения КС. Но в Офисе Президента это отвергли – им такие идеи не понравились. Для меня это тоже является красноречивым.

– Насколько проработанным является украинское антикоррупционное законодательство?

– Без сомнения, с точки зрения Конституции, там куча проблем. Например, два решения Конституционного Суда, которые многих так разозлили, – по НАБУ и по Сытнику – были однозначно правильными. Эти решения абсолютно обоснованы, они в принципе не могли быть другими!

Антикоррупционные законы принимали на скорую руку. Брались какие-то фрагменты из зарубежного законодательства, в основном румынского, – вставлялись в украинское законодательство. Верховная Рада принимала эти законы под громкий крик. Антикоррупционные активисты, которые тогда были в фаворе, не хотели никого слушать. Помню, наши эксперты написали массу замечаний – никто не хотел их учесть. Юридическое управление Верховной Рады, научно-экспертное управление писали собственные замечания – всем безразлично: никто не хотел прислушаться.

Сегодня те же антикоррупционные активисты своими криками (которые перетекают в дифирамбы президенту) призывают к новому нарушению Конституции. Меня это очень удивляет.

– Какой способ преодолеть кризиса является действенным?

– Во-первых, надо усовершенствовать механизм отбора судей Конституционного Суда и начать настоящие конкурсы.

Конституция установила, что отбор судей должен происходить на конкурсной основе. Почему Верховная Рада не придерживается этого? Пока в Украине был только один реальный конкурс в КС – когда Порошенко назначил судьями Головатого и Лемака. Но Верховная Рада упорно игнорирует это требование Конституции.

Съезд судей делает некое подобие конкурса – но это какая-то закрытая внутренняя процедура, квазиконкурс. Фактически, конкурсной комиссией выступает Совет судей.

На мой взгляд, в Украине нужно сформировать авторитетную конкурсную комиссию, которая должна оценивать соответствие кандидатов квалификационным требованиям, которые устанавливает Конституция. А потом Президент, Верховная Рада и Съезд судей пусть выбирают среди тех кандидатов, которые прошли конкурс, кого захотят. Таким образом мы могли бы добиться по крайней мере надлежащего квалификационного уровня для судей.

Во-вторых, надо усовершенствовать процедуру функционирования Конституционного Суда. В частности, в части, касающейся конфликта интересов.

С этим у нас – хаос. С одной стороны, 35-я статья закона о предотвращении коррупции распространяется на Конституционный Суд. И отмечает, что порядок урегулирования конфликта интересов устанавливается отдельными законами об этих органах. (Примечание Z. В 35-той статье, в частности, говорится: «В случае возникновения реального или потенциального конфликта интересов у лица […] оно не имеет права участвовать в принятии решения этим органом»). Но в законе о Конституционном Суде нет способа урегулирования проблемы. Хорошо, что мы вообще предусмотрели в законодательстве конфликт интересов, – но надо довести всю эту логику до конца. Мы признаем, что конфликт интересов является проблемой. Но конфликт интересов не может оставаться проблемой, которую нельзя преодолеть. Надо определить в законодательстве адекватный механизм.

Если конфликт интересов у рядового государственного служащего, то решить проблему можно довольно просто. С коллегиальным органом сложнее. Если пару судей заявят о конфликте интересов и у суда не будет кворума – тогда они в принципе не смогут работать. Здесь нужны другие механизмы, и их надо прямо выписать в законе. Иначе начинаются дискуссии: «У вас есть конфликт интересов» А судьи: «Нет, это давление на судью». Судьи считают все это вмешательством в их деятельность и объявляют определенные нормы неконституционными.

Третье. Возникла дискуссия: Конституционный Суд все-таки имеет право выходить за пределы конституционного представления, или не имеет права? В первой редакции закона о Конституционном Суде такое право было прямо прописано. В действующей редакции, принятой в 2017 году, такой нормы нет. Несмотря на то, что органы власти должны действовать на основе полномочий и в способ, определенный законом, Конституционный суд не имеет такого права. Вроде логично. Но сами судьи КС не согласны. Итак, если вопрос стал дискуссионным – его нужно уточнить в законе, чтобы было ясно и понятно всем и сразу.

Уже на четвертое место я бы поставил проблему с кворумом для Конституционного Суда, или с количеством голосов, необходимых для принятия решений. Народные депутаты предложили поднять кворум для принятия решений до 17 судей. Фактически это означает – сделать невозможным работу КС. Мне кажется, это неправильно. Хотя конституционно. Предложение Зеленского была неконституционным, а это, в отличие от президентского, конституционное. Но неконструктивное.

Если есть угроза, что Конституционный Суд может начать принимать действительно неправовые, вредные решения, тогда действительно можно сделать определенный шаг в этом направлении, но не столь радикальный. Например, сегодня кворум – 12 судей, а решения принимаются десятью голосами. Можно поднять кворум в 15 или, пусть, 16 судей – а решение принимать 12 голосами. В этом была бы логика. Если судьи выносят определенное решение, а их коллеги прямо называют это решение неконституционным, то, простите, может, вы дольше «поваритесь» – но принимайте взвешенные и обоснованные решения. Надо искать компромисс.

– Если Януковича устранили при отсутствии законной процедуры – почему то же нельзя делать с КС?

– Януковича не устраняли – Янукович сбежал. Констатация того, что Янукович не у власти, произошла после того, как он уже находился за границей. Фактически, он дал понять, что не собирается возвращаться. Он отстранился от выполнения полномочий Президента, и при отсутствии процедуры импичмента все те решения были приняты в парламенте конституционным большинством для того, чтобы спасти страну.

Сегодня ничего подобного нет. Конституция в 2014 году не давала ответа на вопрос, что делать, когда Президент сбежал. А сегодня все ответы есть.

Я также не согласен с постановкой вопроса о «конституционном кризисе». Нет никакого конституционного кризиса. Есть слабое, необоснованное, возможно, даже неконституционное решение Конституционного Суда. Надо разбираться, почему оно появилось и как преодолеть последствия. Коррупция – да, может быть. Неграмотность – может быть. Конфликт интересов – может быть … Это никакой не кризис. Конституция дает все механизмы, чтобы отреагировать.

Источник: Argumentua.com